Карри М. - Режим гения (2013)


Ответить на тему
 
Автор Сообщение

123qwerty654 ®

Создавать темы 27-Июл-2013 21:19

Автор: Карри Мейсон
Название: Режим гения: Распорядок дня великих людей
Год: 2013
Формат: epub, mobi
Сайт: интернет-магазин
Цена : 399 руб
«Распорядку, который превратился в рутину, человек следует на автопилоте, без сознательных усилий. И в то же время рутина складывается в результате выбора или целого ряда выборов. В умелых руках режим дня — точно откалиброванный механизм, позволяющий наилучшим образом использовать наши ограниченные ресурсы: прежде всего время, которого нам более всего не хватает, а также силу воли, самодисциплину, оптимизм. Упорядоченный режим — словно колея, по которой в хорошем темпе движутся умственные силы гения, она ограждает его от тирании переменчивых настроений».
Мейсон Карри
О чем книга «Режим гения: Распорядок дня великих людей»
Как работают творческие люди? Как им удается построить свой день так, чтобы повседневная рутина стала частью творческого процесса? Когда на задуманное не хватает времени, следует ли пожертвовать всем — сном, приличным доходом, чистотой в доме — или же можно развить способность концентрировать усилия, работать меньше да лучше?
Бетховен и Кафка, Жорж Санд и Пикассо, Вуди Аллен и Агата Кристи, Лев Толстой, Генри Джеймс, Чарльз Диккенс, Джон Апдайк. Писатели, композиторы, художники, балетмейстеры, драматурги, философы, карикатуристы, комики, поэты, скульпторы… Отрывки из писем и дневников, интервью и личные беседы – Карри отовсюду собирает свидетельства о том, как творят великие. Эти краткие зарисовки могут и развлечь, и увлечь, и вдохновить; они помогают проникнуть в «глубокое, живое слияние дисциплины и распущенности», из которой состоит и которой питается творческий темперамент. Читатель узнает о том, как знаменитости сочетали быт и творчество, какому расписанию следовали, как боролись со своими страхами, усталостью и сомнениями, как ели, спали, общались, гуляли, – словом, о всех тех «хитрых ритуалах», которые помогли им стать великими.
Прочитав эту книгу, вы поймете, как включать «режим гения» и создавать шедевры усилием воли и каждодневным трудом, не дожидаясь мифической музы;
узнаете, какие хитрости используют известные люди, чтобы сосредоточиться, собрать волю в кулак, сесть за работу, сохранить веру в себя — и достичь тех выдающихся результатов, о которых все будут говорить.
«Не первый раз уже пишу рецензию на книгу, но эта книга первая, которую я прочитал не отрываясь. В чем же ее секрет?
Он очень прост. История тайм-менеджмента каждого из известных людей — микропортрет этого героя. Каждое расписание гения иллюстрирует его с разных и часто просто с обычных бытовых сторон. Во сколько просыпался, что ел на завтрак, много ли употреблял алкоголя или гулял ли перед сном. Все эти люди имели свои индивидуальные нюансы. Например, Хемингуэй писал свои замечательные книги стоя. И никогда не точил свои знаменитые «20 карандашей». А вот Тулуз-Лотрек пытался своим «здоровым образом жизни» свести себя в могилу к 40 годам, но ошибся и покинул нас в 36. А вот мой любимый художник Миро занимался боксом и любил прыгать через скакалку, а Кант, несмотря на то, что жил рядом с морем в своем родном Кенигсберге, ни разу за всю свою жизнь на нем не был. Да он вообще ни разу не выезжал за пределы своего города.
Отзывы
В целом книга описывает чудачества этих очень необычных людей. Но что было важно для меня? Эта книга еще раз подтвердила мое жизненное наблюдение, что стереотип о том, будто все талантливые и творческие люди неорганизованны и недисциплинированны — полная ерунда. Да, конечно, среди персонажей есть и те, кто пьет всю ночь и просыпается в 11 и не имеет четкого графика и понятного расписания. Но если вы прочтете книгу, то увидите, что это не всегда так и что Пабло Пикассо, Хуан Миро, Томас Манн, Харуки Мураками очень четко планировали свой день, рано ложились спать и рано вставали. А главное — очень много работали и творили по расписанию. Ведь то, что для обычного человека творчество, для художника (в широком смысле этого слова) — ежедневная и не всегда легкая работа. Гениальность этих людей в том, что им удалось найти свое любимое дело, которым им нравилось заниматься. Большинство этих очень разных людей работали очень много и с большим рвением. Всех их объединят то, что работа для них была не просто средством зарабатывания денег или времяпрепровождением, а самой настоящей страстью.
Конечно, нет единого рецепта организации дня. Главное — своему призванию надо отдаваться полностью. Ведь о гениальности и не гениальности человека судят по результатам его труда».
Егор Альтман,
председатель Совета директоров рекламного синдиката HIDALGO

«Распорядок дня — это миф, самоиллюзия, формальный фундамент метафизической работы интеллекта, отметки частностей в общем. Мейсон Карри собрал тысячи фактов о расписании жизни великих, чтобы подарить нам намеки и надежды, что повторение привычек гения поможет достичь чего-то, сравнимого с достижениями лучших представителей человечества».
Василий Гатов,
руководитель Медиалаборатории РИА Новости
[ ОТВЕТЫ НА ВАШИ ВОПРОСЫ ]

Да как скачать-то тут??? · А где ссылка скачать? · Что такое торрент? · Рейтинг и ограничения

 

gasparjn

Создавать темы 30-Июл-2013 21:08 (спустя 2 дня 23 часа)

как книга?
читал отрывки о распорядке Франклина, не воодушевило.
 

123qwerty654 ®

Создавать темы 30-Июл-2013 21:12 (спустя 4 минуты)

127556как книга?
читал отрывки о распорядке Франклина, не воодушевило.
Книга представляет собой сборник распорядков дня известных личностей. Если интересует кто то конкретно, могу выложить под спойлер текстом для примера( для оценки воодушевления ;) ).
 

gasparjn

Создавать темы 30-Июл-2013 21:21 (спустя 8 минут)

да, пожалуйста)
 

123qwerty654 ®

Создавать темы 30-Июл-2013 21:45 (спустя 24 минуты)

Рецензия1) Предмет анализа (тема, жанр рецензируемой работы): книга сборник , в оригинале называющаяся Дневные Ритуалы (как работают люди искусства)
2) Актуальность темы: увлекательно, практически художественная литература, скорее даже биографическая
3) Сравнение с другими продуктами схожей тематики: жанр биографии знаменитостей здесь скрещен со сборником именно по конкретному аспекту (дневной рутине)
4) Качество записей (видео, текста, аудио): качество издательское
5) Недостатки, недочеты работы, а так же плюсы и минусы:
+ многие рекомендуют прочитывать биографии гениев и мастеров, дабы окунуться в общество тех, с кем в реальной жизни никогда не встретишься
- можно просто перечитать и не сделать никаких полезных практических для себя выводов
6) Влияние данного материала на вашу жизнь: пока сложно сказать
7) Удалось ли применить и какие последовали результаты: пока нет
8) Выводы рецензента: интересно для одноразового прочтения, расширения кругозора и эрудиции, впрочем некоторым может и пригодиться копирование рутинных привычек признанных мастеров
9) Оценка данного материала по 10-бальной шкале: 8 из 10
К рецензии также прилагаю и выдержки из книги в виде отдельных глав выбраных случайным образом. дабы уважаемое общество могло оценить стоит ли качать данное произведение в каждом отдельном случае траты левапов ;)
Введение
Почти каждое утро в последние полгода я вставал в 5.30, чистил зубы, наливал себе чашку кофе и садился писать о том, как тем же самым занимались великие умы последних четырех столетий. Как им удавалось ежедневно находить время для создания шедевров, какой режим способствовал творчеству и продуктивности? Я старался учесть самые прозаические детали повседневной жизни этих людей — когда они спали, когда ели, когда работали, как у них проявлялся невроз и как они от него защищались, — и таким образом я надеялся увидеть нечто новое в личности и работе гения, набросать занимательный, в подробностях, портрет художника — раба привычки. «Скажите мне, что человек ест, и я скажу, кто он», — сулил французский гастроном Брийя-Саварен2. Я же спрашиваю своих героев, в котором часу они едят и ложатся ли вздремнуть после обеда.
Книга эта, разумеется, поверхностная и легкомысленная, в ней исследуются обстоятельства творчества, а не его плоды; процесс, а не суть. При этом в ней неизбежно проявляется индивидуальность самого автора. (Джон Чивер3 уверял, что даже в деловом письме мы хотя бы отчасти раскрываем свою личность — и разве это не так?) Несомненно, у меня была и личная задача, меня интересовали проблемы, которые я пытаюсь решить повседневно: как сочетать творческий труд и необходимость зарабатывать на жизнь? Следует ли полностью посвятить себя своему замыслу или же выделять ему несколько часов в день, зато неукоснительно? Когда на задуманное не хватает времени, следует ли пожертвовать всем — сном, приличным доходом, чистотой в доме — или же можно развить способность концентрировать усилия, делать больше за меньшее время, «работать лучше, а не дольше», как наставляет меня отец? Совместимы ли комфорт и творческая деятельность или справедливо другое: не обеспечив себе необходимый минимум комфорта, человек не сможет изо дня в день творить?
Не думаю, чтобы мне удалось ответить на все эти вопросы — на одни из них ответа вовсе нет, на другие каждый отвечает самостоятельно, найдя собственный, зыбкий и нестабильный, компромисс, — но я попытался рассказать, каким образом подобные проблемы решались талантливыми и успешными людьми. Я хотел продемонстрировать, как великие идеи сказываются на будничной жизни их авторов и, наоборот, как повседневные привычки влияют на творчество.
В названии книги присутствует слово «ритуал» (Daily Rituals), но главным образом подразумевается повседневная рутина. Это слово предполагает обыденность и даже автоматизм: распорядку, который превратился в рутину, человек следует на автопилоте, без сознательных усилий. И в то же время рутина складывается в результате выбора или целого ряда выборов. В умелых руках режим дня — точно откалиброванный механизм, позволяющий наилучшим образом использовать наши ограниченные ресурсы: прежде всего время, которого нам более всего не хватает, а также силу воли, самодисциплину, оптимизм. Упорядоченный режим — словно колея, по которой в хорошем темпе движутся умственные силы гения, она ограждает его от тирании переменчивых настроений. На эту тему любил рассуждать Уильям Джеймс4. Он думал, что каждый хотел бы, чтобы некоторые аспекты жизни управлялись автопилотом. Сформировав в себе хорошие привычки, утверждал философ, мы «освободим свой ум, чтобы заняться по-настоящему интересными делами». Ирония судьбы: сам Джеймс отличался хронической медлительностью и нерасторопностью, не мог заставить себя придерживаться жесткого расписания.
На самом деле и эта книга — плод вдохновенного увиливания от работы. Как-то летним воскресным вечером 2007 г. я сидел один в пыльном офисе редакции маленького архитектурного журнала, где работал, и все пытался выжать из себя рассказ, который нужен был к утру понедельника. Вместо того чтобы собраться с духом и разделаться с этой задачей, я то читал в Интернете новый выпуск The New York Times, то наводил идеальный порядок у себя на столе, то бегал на кухоньку за очередной чашкой кофе — словом, всеми способами растрачивал время. Ситуация до боли знакомая: я «жаворонок», сосредоточиться и продуктивно работать могу только с утра, после обеда от меня проку мало.
Мне хотелось найти себе какое-то оправдание (ну, не глупо ли каждый день подниматься в 5.30, а к середине дня уставать?), и я начал просматривать Интернет, чтобы узнать, как организовывали свой день другие писатели. Вскоре я сообразил, что такого рода информацию неплохо было бы собрать и сделать доступной для всех, так что я сперва завел блог, а потом написал книгу. Блог сложился сам собой: я попросту размещал описания повседневной жизни творческих людей по мере того, как мне удавалось найти эти сведения в биографиях, интервью, некрологах и т.д. Взявшись за книгу, я провел куда более широкое и тщательное исследование, но постарался сохранить то, что изначально привлекло читателей: краткость и разнообразие. Я старался как можно чаще предоставлять персонажам книги возможность говорить самим за себя, для чего цитировал их письма, дневники и интервью. При недостатке такого материала я реконструировал режим дня по вторичным источникам, и когда мне попадалось блестящее описание повседневной жизни моего героя, я предпочитал использовать полные цитаты, вместо того чтобы пересказывать то же самое своими словами.
Составляя эти мини-биографии, я не раз вспоминал фразу Виктора Притчетта5 об Эдуарде Гиббоне6 из эссе 1941 г. Притчетт отмечает чрезвычайное прилежание великого историка, мол, даже на военной службе Гиббон находил время для научной работы, повторял Горация в походе и вечерами в своей палатке штудировал труды языческих и христианских теологов. «Рано или поздно, — написал Притчетт, — все великие люди делаются одинаковыми: они работают и не могут остановиться. Не теряют ни минуты. Это так угнетает!»
Какому художнику или писателю не приходилось в начале карьеры пережить то же чувство? Достижения великих людей прошлого порой ободряют, но чаще лишают остатков мужества. Однако в своих обобщениях Притчетт не так уж прав. Были вечно бодрые и вечно трудящиеся гении вроде Гиббона, не ведавшие сомнений и отчаяния, что гложут нас, простых смертных, — но были и такие, как Уильям Джеймс и Кафка, — великие умы, напрасно тратившие время в ожидании вдохновения, проходившие через периоды творческой засухи и мучительного писательского ступора, сомнений и неуверенности в себе. Большинство же персонажей моей книги находятся где-то посередине между двумя крайностями — стараются работать ежедневно, однако никогда не бывают вполне довольны результатом и пуще всего боятся распуститься, позволить себе праздный денек и прервать плодотворный период.
Всем приходится так или иначе выделять время для работы, но способы, которыми люди организовывают свою жизнь, чтобы справляться с работой, бесконечно разнообразны. Этому разнообразию и посвящена моя книга, и я надеюсь, что читателей она ободрит, а не удручит. В процессе работы я частенько вспоминал строку из письма Кафки его возлюбленной Фелиции Бауэр7. В 1912 г. замученный и тяжелыми жизненными обстоятельствами, и скучной, мертвящей службой Кафка жаловался: «Времени у меня в обрез, сил мало, работа моя — ужас, а дома донимает шум, вот и приходится выкручиваться путем всевозможных уловок, раз уж хорошей и прямой жизни все равно не получилось»8.
Бедный Кафка!
Но если несгибаемая трудовая этика Гиббона многих может и напугать, то в отчаянии Кафки мы, как ни странно, обретаем утешение: ведь и нам не дано «хорошей и прямой жизни». Большую часть нашего времени занимает скучная, изнурительная работа, и кафкианские «сложные маневры» — это не столько крайняя мера, сколько идеал: как-нибудь все-таки увильнуть.
Стивен Кинг (род. 1947)
Кинг не делает перерывов никогда — ни по праздникам, ни в свой день рождения — и не разрешает себе остановиться, пока не выполнит дневную норму в 2000 слов. Утром он садится за стол около 8.00–8.30 и порой успевает управиться уже к 11.30, но чаще, чтобы закончить «урок», приходится сидеть до 13.30. День и вечер свободны — можно дремать, писать письма, читать, общаться с родными и смотреть по телевизору матчи Red Sox.
В автобиографии «Как писать книги» Кинг сравнивает работу над романом с «творческим сном» и советует соблюдать режим так, как многие люди соблюдают режим, укладываясь спать:
«Как и спальня, кабинет должен быть изолирован — место, куда вы уходите видеть сны. Ваш график — прийти каждый день примерно в одно время, выйти, написав тысячу слов на бумаге или на диске, — существует, чтобы создать у вас привычку, научить видеть сны; точно так же, как готовит вас к обычному сну укладывание в кровать примерно в одно и то же время с одним и тем же ритуалом. Когда пишем и когда спим, мы учимся быть физически неподвижны и при этом побуждать свой разум вырываться из рельсового пути дневного мышления. И как тело и разум привыкают к определенному количеству сна каждую ночь — шесть часов или семь или рекомендуемые восемь, — точно так же вы тренируете бодрствующий разум на творческий сон и выработку живых сновидений наяву, которые и есть успешный результат беллетристики»150.
Айн Рэнд (1905–1982)
В 1942 г., торопясь закончить роман «Источник», которому суждено было стать ее прорывом в литературе, Айн Рэнд обратилась к врачу с просьбой помочь ей преодолеть хроническую усталость. Для поддержания энергии на должном уровне врач прописал бензедрин, в ту пору еще новое средство. Бензедрин свое дело сделал: на первую часть трилогии ушло несколько лет, а на бензедрине Рэнд целый год создавала по большой главе еженедельно. Работала она в эти 12 месяцев на износ, днем и ночью, порой несколько дней подряд не ложась в постель, лишь отдыхала прямо в одежде на диване. Был случай, когда она писала в течение 30 часов, прерываясь лишь затем, чтобы съесть приготовленную мужем еду, прочесть супругу очередную страницу и обсудить с ним диалоги. Даже если работа не шла, Айн Рэнд оставалась сидеть за письменным столом. Работавшая с ней в более поздние годы машинистка так описывает ее привычки:
«Айн была очень дисциплинированной. Она редко выходила из-за письменного стола. Даже если у нее были затруднения, “мурашки”, как она выражалась, она предпочитала решать проблему непосредственно за столом, а не бродить по квартире, дожидаясь вдохновения, или включать радио и телевизор. Правда, за столом она не всегда писала — однажды я услышала в кабинете какие-то хлопки и обнаружила, что Айн раскладывает пасьянс. Могла она и почитать газету, или же я заставала ее в неподвижной позе — локти на столе, подбородок уперся в ладони, она курит, смотрит в окно и размышляет».
Бензедрин помог писательнице справиться с «Источником», однако избавиться от этого костыля она уже не смогла и продолжала принимать амфетамины на протяжении трех десятилетий, хотя злоупотребление стимуляторами вызывало перепады настроения, раздражительность, эмоциональные срывы и даже паранойю — ко всему этому Рэнд была склонна и от природы.
Альберт Эйнштейн (1879–1955)
Эйнштейн эмигрировал в Соединенные Штаты в 1933 г., получил должность профессора в Принстонском университете и работал там до 1945 г. День его в Принстоне проходил очень просто. Между девятью и десятью утра он завтракал и просматривал газеты. Примерно в 10.30 отправлялся на работу — в хорошую погоду пешком, а в плохую за ним заезжала машина из университета. Он работал до часа, к половине второго возвращался домой на обед и чашечку чая, после чего продолжал свои занятия дома, принимал посетителей и разбирал корреспонденцию, которую его секретарь подготавливала к этому часу. Ужинали в 18.30, после чего ученый продолжал работать и отвечать на письма. При всей своей скромности Эйнштейн пользовался в университете большой известностью, причем не только за свои открытия, но и за свою рассеянность и небрежную внешность. Ленясь ходить в парикмахерскую, Эйнштейн отпускал длинные волосы, кроме того, он считал излишним носить подтяжки и носки. На пути в университет или домой его нередко подкарауливали местные жители, желавшие лицезреть великого физика. Коллега рассказывал: «Эйнштейн по малейшей просьбе соглашался сфотографироваться с чьей-то женой, детьми или внуками и обменивался с зеваками несколькими приветливыми словами, после чего он двигался дальше, покачивая головой и приговаривая: “Опять старого слона танцевать заставили!”»
Лев Толстой (1828–1910)
«Надо непременно каждый день писать не столько для успеха работы, сколько для того, чтобы не выходить из колеи»118.
Так пишет Толстой в одной из редких дневниковых записей середины 1860-х гг., когда он был погружен в работу над «Войной и миром». Хотя эта «колея» не описана в дневнике, его старший сын Сергей впоследствии воспроизвел примерный распорядок дня в Ясной Поляне, родовом имении под Тулой.
«Распределение дня в продолжение нашей жизни в Ясной Поляне до 1881 г. было довольно правильно и мало изменялось с сентября по май, то есть в те месяцы, когда отец писал и когда мы, его дети, учились. Летом время распределялось иначе — более разнообразно.
В учебные месяцы мы — дети и педагоги — вставали между восемью и девятью часами и шли пить кофе наверх в залу. После девяти отец в халате, еще неодетый и неумытый, с скомканной бородой, проходил из спальни вниз, в комнату под залой. Внизу он умывался и одевался. Если мы встречали его по пути, он нехотя и торопливо здоровался; мы говорили: “Папа не в духе, пока не умоется”. Затем он приходил в залу пить кофе. При этом он обыкновенно съедал два яйца всмятку, выпустив их в стакан.
После этого он до обеда, то есть до пяти часов, ничего не ел. Позднее, начиная с конца 1880-х гг., он стал вторично завтракать в два или три часа.
Утром за кофе отец был малоразговорчив и скоро уходил в свой кабинет, взяв с собой стакан чаю. С этого момента мы его почти не видели до обеда».
По воспоминаниям Сергея, Толстой работал в полном одиночестве, никому не дозволялось входить в его кабинет и даже двери в соседние комнаты запирались, чтобы обезопасить Льва Николаевича от вторжения. Воспоминания сестры Сергея Татьяны расходятся с этим утверждением: в кабинет писателя допускалась его жена. Татьяна знала, что мать тихо сидит с шитьем на диване, пока отец пишет.
Перед обедом Толстой отправлялся на прогулку или катался верхом, при этом он обычно инспектировал работы в своем имении. Затем он уже в более общительном настроении присоединялся к семье. Сергей пишет:
«В пять часов дня мы обедали. К этому времени отец приходил домой, нередко опаздывая. За обедом он бывал оживлен и рассказывал свои дневные впечатления.
Вечером, после обеда, он большею частью читал, раскладывал пасьянс или, если были гости, разговаривал с ними; а иногда он занимался с нами, читал нам вслух или давал уроки. В это время дня доступ к нему был свободен; он даже не всегда закрывал двери в свой кабинет.
Около десяти часов вечера опять все жители Ясной Поляны были в сборе, приходили пить чай в залу. В это время, как и за обедом, отец, когда был в хорошем настроении и здоров, оживленно рассказывал, особенно когда бывали гости. Перед сном он обыкновенно опять читал; одно время он вечером каждый день играл на фортепиано.
Спать он ложился около часа ночи».
Чарльз Дарвин (1809–1882)
Из Лондона в провинцию Дарвин переехал в 1842 г. не только ради того, чтобы спастись от суеты городской жизни и воспитать детей в более спокойной обстановке. У него к тому времени уже имелась тайна — теория эволюции, которую он за десять предшествовавших переезду лет успел сформулировать для себя, но пока еще не решался представить публике. Он понимал, что сама идея, будто человечество произошло от животных, покажется викторианскому обществу еретической, и не хотел, чтобы его труд был всеми отвержен и навлек на него опалу. Вот почему Дарвин не торопился с публикацией и решил пока что поселиться там, где он мог бы до конца жизни спокойно работать, — в Даун-Хаусе, бывшем доме пастора в изолированной от мира деревушке графства Кент, «на самом краю мира», как писал ученый.
С того момента, как Дарвин поселился в Даун-Хаусе, и до 1859 г., когда он опубликовал наконец трактат «Происхождениие видов», он вел двойную жизнь, скрывая от всех свои идеи об эволюции и естественном отборе и всячески стараясь между тем укрепить свою репутацию в научном мире. Он сделался экспертом по усоногим ракам, написал о них целых четыре монографии и в 1853 г. получил за свои исследования медаль Королевского общества. Он также изучал пчел и цветы и писал книги о коралловых рифах и геологии Южной Америки. Своей теорией Дарвин делился с немногими доверенными лицами, одному коллеге-ученому он сказал, что это похоже на «признание в убийстве».
Здоровье Дарвина в это время ухудшилось, и, хотя он прожил еще долго, он до конца жизни страдал от болей в желудке, сердцебиения, фурункулов, мигреней и прочих тяжелых симптомов, причина которых так и осталась невыясненной. Очевидно, болезнь была вызвана слишком тяжелой работой в лондонский период его жизни, а стресс только усугубил состояние ученого. По этой причине Дарвин жил в Даун-Хаусе размеренной, почти монашеской жизнью, его день строился вокруг нескольких коротких интенсивных периодов умственного труда, которые он отделял друг от друга прогулками, дневным сном, чтением и писанием писем, а также играл по вечерам в триктрак.
Первый и наиболее продуктивный «рабочий период» начинался в восемь часов утра после короткой прогулки и одинокого завтрака. Полтора часа ученый сосредоточенно работал в своем кабинете, прерываясь лишь затем, чтобы наведаться к банке с нюхательным табаком, которую держал на столе в коридоре. Затем Дарвин выходил в гостиную, здоровался со своей женой Эммой и разбирал почту. Он читал письма, затем укладывался на диван, и Эмма читала ему вслух письма, адресованные всей семье. Прочитав все письма, она открывала роман, который супруги осваивали таким же образом: Эмма читала, Чарльз, лежа, слушал.
В 10.30 Дарвин возвращался в свой кабинет и работал до полудня или до начала первого. На том рабочий день заканчивался, и ученый часто с удовлетворением подводил итоги: «Сегодня я хорошо потрудился». Далее следовала большая прогулка в сопровождении любимого фокстерьера Полли. Сначала Дарвин заглядывал в оранжерею, потом совершал раз и навсегда установленное количество кругов по «Песчаной дорожке», ритмично постукивая по гравию своей окованной железом тростью. Далее — семейный обед. Дарвин обычно выпивал за едой небольшое количество вина — вино ему нравилось, но пил он крайне умеренно, ибо страшился пьянства и утверждал, что за всю свою жизнь напился лишь раз, студентом в Кембридже. После обеда он вновь укладывался на диван в гостиной, читал газеты (единственный вид ненаучной литературы, до которого он снисходил настолько, чтобы читать его самому, все остальное ему читали вслух). Далее наступало время писать письма, усевшись у огня в глубокое набитое конским волосом кресло и примостив на подлокотниках доску. Если писем набиралось чересчур много, он не писал их собственноручно, а диктовал, руководствуясь небрежными заметками на оборотах листов своей рукописи или верстки. Дарвин считал обязательным отвечать на каждое полученное им письмо, даже если автор был заведомым глупцом или психопатом. Оставленное без ответа письмо тяжким бременем давило на его совесть и мешало спать по ночам. Этот свой долг он выполнял примерно до трех часов дня, после чего поднимался в свою спальню и укладывался с сигаретой на диван, а Эмма приносила начатый роман и продолжала читать с того места, на котором они остановились. Под ее чтение Дарвин обычно засыпал, а потом огорчался, что пропустил какие-то повороты сюжета.
В 16.00 он спускался и отправлялся на третью за день прогулку — всего на полчаса, а затем возвращался еще на часок поработать в кабинет, привести в порядок то, что осталось незавершенным. В 17.30 — полчаса праздного отдыха в гостиной, затем снова чтение романа и снова наверх, выкурить сигарету. За ужином собиралась вся семья, и Дарвин тоже садился за стол, однако довольствовался чаем с яйцом или маленьким кусочком мяса. Если приходили гости, Дарвин не засиживался за столом, беседуя с мужчинами, как было в обычае для хозяина дома, — полчаса такой беседы утомляли его настолько, что он мог лишиться ночного сна и, соответственно, не справился бы с намеченной на следующий день работой. Мужским разговорам он предпочитал общество дам в гостиной и игру в триктрак (когда гостей не было, он играл с Эммой). Его сын Фрэнсис отмечал, что отец «чрезвычайно оживлялся за игрой, горько оплакивал свой проигрыш и преувеличенно возмущался удачами моей матери».
За двумя партиями в триктрак следовало чтение научной литературы, а перед сном Дарвин любил полежать на диване и послушать, как Эмма играет на пианино. Около десяти часов вечера Дарвин покидал гостиную и через полчаса был уже в постели, хотя из-за бессонницы он мог пролежать еще много часов с открытыми глазами, размышляя над какой-либо научной загадкой, которую не сумел разрешить в течение дня.
Так строились его дни на протяжении 40 лет лишь с редкими и немногими исключениями. Он выезжал вместе с родными на летние каникулы, иногда посещал родственников, но всегда стремился поскорее вернуться домой, а на публике не желал появляться ни в коем случае. И все же, несмотря на такую уединенную жизнь и постоянные болезни, Дарвин любил эту жизнь в Даун-Хаусе в окружении близких. У них с Эммой родилось десять детей.
Любил он и свою работу, хотя она отнимала у него силы и, казалось, загоняла его в могилу. Фрэнсис Дарвин вспоминает, что медлительные, осторожные, как у больного, движения отца вдруг преображались, когда ученый принимался за эксперимент: каждый жест его был скор и точен, в нем ощущался «сдержанный энтузиазм. Он работал с удовольствием, никакого принуждения в его манере не чувствовалось».
Вольфганг Амадей Моцарт (1756–1791)
В 1781 г., тщетно проискав несколько лет места при дворе какого-нибудь европейского владыки, Моцарт принял решение поселиться в Вене в качестве свободного музыканта и композитора. Для человека с талантами и репутацией Моцарта в столице открывалось множество возможностей, но ради заработка приходилось крутиться непрерывно, разрываясь между уроками игры на пианино, концертами и визитами к богатым покровителям. К тому же Моцарт ухаживал (под неодобрительным взором будущей тещи) за своей невестой Констанцией Вебер, и в итоге для новых сочинений у него оставалось едва ли три часа в день. В 1782 г. он подробно описал в послании сестре эти лихорадочные венские дни:
«К шести утра я уже причесан, а к семи — полностью одет. Я сочиняю музыку до девяти, с 9.00 до 13.00 даю уроки. Затем я обедаю, если только не получаю приглашения в дом, где обедать принято в два или даже в три часа дня, как, например, сегодня и завтра — у графини Зичи и у графини Тун. До пяти или шести часов вечера у меня нет возможности приняться за работу, да и тогда зачастую надо идти на концерт; если же я свободен от концерта, то сочиняю до девяти. После этого я отправляюсь к моей любезной Констанции, хотя радость свидания почти всегда отравляет ее мать своими жестокими замечаниями… В половину одиннадцатого или в одиннадцать я возвращаюсь домой — раньше или позже, зависит от количества стрел, выпущенных ее матерью, и от моей способности выстоять. Поскольку я не могу рассчитывать на возможность поработать вечером, ибо концерты отнимают время, а также меня могут в любой момент вызвать туда или сюда, я завел обычай (в особенности, когда возвращаюсь домой не слишком поздно) сочинять еще немного перед отходом ко сну. Итак, я пишу до часу, а в шесть часов уже снова на ногах».
«При таком количестве дел, я порой уже не знаю, стою ли я на ногах, или на голове», — писал Моцарт отцу и, в общем-то, не преувеличивал. Несколько лет спустя, явившись навестить сына, Леопольд Моцарт убедился в том, что жизнь «свободного художника» и впрямь нелегка. Он написал домой: «Я не в силах передать эту суету и беготню».
Винсент Ван Гог (1853–1890)
«Уже в семь утра я сидел перед мольбертом», — отчитывается Ван Гон брату Тео в сентябре 1888 г. Он просидел до шести часов вечера, не отрываясь для еды или отдыха, и, написав письмо брату, собирался вновь вернуться к работе, закончить одну картину и перейти к следующей. Это было типично: в приступе творческого вдохновения Винсент Ван Гон рисовал безостановочно, «в слепом неистовстве», забывая об отдыхе и пище. Когда спустя несколько месяцев его друг и сотоварищ Гоген поселился вместе с ним, привычки Ван Гога не претерпели изменений. Он писал Тео: «Дни наши заполнены работой, вечной работой; вечером мы бываем так измучены, что отправляемся в кафе и затем пораньше ложимся спать. Вот вся наша жизнь».
Ежели досточтимые пользователи трекера сочтут полезными раздачу или данную рецензию, призываю вас не теряться и поставить плюсик в репутацию вашему скромному коллеге. ;)
 

kommdire

Создавать темы 09-Янв-2014 10:49 (спустя 5 месяцев 9 дней)

Чем хороша книга?
Вы всегда можете найти великого человека, похожего на себя и спроецировать его фишки и стиль жизни.
И стать великим!
 

London

Создавать темы 10-Янв-2014 02:37 (спустя 15 часов)

Бензедрин помог писательнице справиться с «Источником», однако избавиться от этого костыля она уже не смогла и продолжала принимать амфетамины на протяжении трех десятилетий, хотя злоупотребление стимуляторами вызывало перепады настроения, раздражительность, эмоциональные срывы и даже паранойю — ко всему этому Рэнд была склонна и от природы.
Ура! Наконец-то я понял, в чем дело.
В принципе, это заметно по текстам Айн Рэнд. Читая ее "Атланта", в некоторых местах книги мне очень хотелось понять, что же она курит, когда пишет.
Я не разделяю мнение большинства предпринимателей, которые восхваляют труды Айн Рэнд. Задумки по пропаганде идеи предпринимательства очень хорошие, далеко не все правда, но реализация...
Читая "Атланта" наиболее часто посещающая меня мысль была - как же можно так убить такую сильную идею книги. Прямо хотелось сесть и переписать нормально эту книгу, без курева...
 

Sergej

Создавать темы 29-Мар-2014 19:18 (спустя 2 месяца 19 дней)

123qwerty654, спасибо за хорошую рецензию)) Я как-то купил эту книгу, и подумывал над тем, чтобы начать ее читать. После вашей рецензии, мне стало более понятно о чем эта книга)
А кто-нибудь проверял насколько доставерной явлеется информация изложенная в книге?
Например:
Коллега рассказывал: «Эйнштейн по малейшей просьбе соглашался сфотографироваться с чьей-то женой, детьми или внуками и обменивался с зеваками несколькими приветливыми словами, после чего он двигался дальше, покачивая головой и приговаривая: “Опять старого слона танцевать заставили!”»
Это были лихие 30-40 годы, у каждого ребенка был свой фоотоопарат встроеный в мобильный телефон bk
 
Показать сообщения:    
Ответить на тему